— Э-э… Синий.
— Ответ фиксируется. Вопрос: играете в футбол?
— Нет.
— Фиксируется. Любите детей?
— Не понял вопроса.
— Браво, браво, вы делаете успехи. У вас чувствуются большие способности — а может быть, и неплохая школа. Нет, положительно, чем дальше — тем больше вы мне нравитесь. Итак, вопрос отводится. Следующий: употребляете наркотические вещества?
— Нет.
— Алкоголь?
— Нет.
5
(105 часов до)
— Ну что же, подведем итоги. Было задано восемь вопросов, и у меня еще четыре в запасе — но к чему? Вы и не заметили, должно быть, что давно уже проиграли. Три умолчания, три лживых ответа — более, чем достаточно. Просите объяснений? С удовольствием. Синий — любимый цвет; ложь. Причем как будто бы недоказуемая — но только на первый взгляд. С таким же успехом — или, вернее, неуспехом — вы могли бы назвать зеленый, оранжевый, серо-буро-малиновый в крапинку… Любой ответ был бы против вас: у технетов нет любимых цветов; у нас вообще нет ничего любимого, мы не эмоционалы, мы технеты. Футбол — тут вы сказали правду. Хотя и противоположный ответ был бы уместен: мы иногда играем между собой — не только потому, что наследие людей изживается с трудом, но и для того, чтобы определять уровень реакций каждого технета — это своего рода тест Службы Исправности… Далее: наркотики — чистая правда. А вот алкоголь — ложь. Я ведь сказал вам, что эти два отрицания прозвучали очень по-разному; это не мое впечатление, это показания приборов. Но не станем углубляться в технологию. Вот вам и вся арифметика. Мало того, что вы проиграли: вы к тому же дали понять, что вы не технет, а человек. Так что теперь я освобожу вас от всей той паутины, в которой вы запутались, — я имею в виду мои датчики, — и будем считать, что сеанс окончен. Сеанс одновременной игры.
Он принялся быстро и умело снимать датчики и отключать провода. Милов сидел неподвижно. Он провел языком по пересохшим губам.
— У вас тут есть что-нибудь попить?
— Пересохло во рту? — в голосе Клевреца вдруг прозвучало как бы неподдельное участие. Он открыл один из шкафчиков у стены — это оказался холодильник, — достал бутылочку. — «Фанта» вас устроит?
Видимо, удивление Милова выразилось в его глазах: бывший сослуживец засмеялся.
— Старинное изречение можно было бы перефразировать так: «Я не человек, но ничто человеческое мне порой не чуждо», — сказал он. — Что делать, мы слишком долго существовали в тесном общении с людьми, и даже, признаюсь, в чем-то завидовали им, хотя зависть — чувство, а чувства, как вам уже известно, нам не свойственны. Но ведь и чувствам можно подражать — и не без успеха… Так что, кстати говоря, вы напрасно испугались вопроса насчет противоположного пола. Ну, пейте смело: в эту жидкость ничего не подметано.
Милов не без удовольствия осушил бутылочку.
— Еще? Не стесняйтесь, вы меня не разорите, и Службу тоже.
— Благодарю, достаточно.
— На здоровье. Надеюсь, что оно вам еще понадобится. Но я ощущаю, что у вас возникли по этому поводу сомнения или, по крайней мере, вопросы. Не стесняйтесь задать их.
— Благодарю. Что теперь со мной будет?
— Как вы сами понимаете, вы честно заработали бы списание на протоплазму — если бы действительно оказались технетом. Но вы — человек, и для меня это стало ясно в тот миг, когда я увидел ваш несменяемый номер; он сделан довольно умело — но не для профессионала. Всё же это кустарщина. Кололи сами?
Ну, что же: Клеврец всегда отличался хорошим чутьем…
— А если бы и так?
— У нас его не колют, а наносят лазерной иглой. И конфигурация цифр у нас стандартна и заметно отличается от вашей. Конечно, самому на себе, да еще без специального оборудования, мудрено сделать лучше, чем получилось у вас. Однако, сейчас это не имеет принципиального значения. Поскольку вы человек, протоплазма вам не угрожает. Но — это ведь не единственный возможный способ завершить свое бренное существование. Так что на эту минуту всё еще зависит от вас самого.
Милов несколько приободрился.
— Вы прекрасно умеете объяснять, — сказал он. — И всегда так считал. Готов слушать и дальше.
Это было, по сути, предложение играть в открытую.
— Разумно. Я ведь сказал вам: это был сеанс одновременной игры. Кроме той, которую мы уже сыграли, ведется еще и другая, и с ее правилами я сейчас вас познакомлю. Дело в том… Кстати, могу ли я узнать ваше уважаемое имя?
Значит, предложение оказалось отвергнутым.
— Предположим, Чука.
— Очень смешно. Но если вы предпочитаете пользоваться технетской кличкой — не стану возражать; так или иначе наступит момент, когда вы назовете свое настоящее имя — вам просто донельзя захочется его назвать… Так вот, дело в том, достойный Чука, что мы, как вам, возможно, уже приходилось слышать, заинтересованы в сотрудничестве с людьми. Оно весьма важно для нашей экономики, для определенных ее отраслей. Понимаю вашу мысль: у нас достаточно — или должно быть достаточно — и своих, так сказать, исконных людей. Не стану спорить. Хотя сейчас их значительно меньше, чем предполагают ваши специалисты. Но это всё, я бы сказал, немного не те люди. Насколько мне известно, вы совсем недавно активно общались с их представителями…
— Не стану отрицать, — прервал его Милов, — что они произвели на меня очень приятное впечатление. И если бы я был человеком — вы понимаете, это всего лишь предположение, а вовсе не признание, — я с удовольствием проводил бы время в их обществе.
«Что же: продолжим игру по-твоему. Хотя не очень понятно пока, к чему она может привести. Что разыгрывается в конце концов?»
— Не стану комментировать ваше «предположение». А что касается людей — могу вас заверить: знакомство было слишком непродолжительным, чтобы вы смогли составить о них сколько-нибудь точное представление. Вы ведь знаете, что люди познаются не за бутылкой… За годы пребывания в некоторой изоляции от других людских сообществ и вообще от активной жизни, наши люди, так сказать, утратили умение жить, потеряли вкус к бытию, что ли… одним словом, безнадежно отстали. А нам нужны именно современные люди — и нужны для очень многих дел, серьезных и не терпящих отлагательства. Вот я и предлагаю вам оказать Технеции некоторую вполне посильную помощь.
— А почему вы решили, что я чем-то отличаюсь от прочих технецианских людей? Опять-таки — если я человек, в чем я сам не уверен.
— Ох, боже, что за непрофессиональный вопрос! Да слепому видно, что вы в Технеции совсем недавно. Чересчур разительно отличие.
— В самом деле?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
